Юмористический рассказ
Сеньора Тереза Родригес, женщина восьмидесяти двух лет от роду, ростом с зонтик и весом с упитанного такса, никогда не считала себя борцом за справедливость. Она хотела только двух вещей: тихо дожить свой век в доме покойного брата и чтобы у неё не болели колени. Судьба, как это часто бывает, решила иначе.
История началась с того, что двоюродный брат Терезы, дон Мигель, умер, оставив ей дом в пригороде Мадрида. Дом был не дворец, но крепкий: два этажа, внутренний дворик с апельсиновым деревом и старая черепица, на которой по утрам орали голуби. Тереза, жившая до того в крошечной квартирке на пятом этаже без лифта, восприняла наследство как подарок небес. «Наконец-то я буду выходить во двор в ночной рубашке», — мечтала она.
Пока сеньора Родригес оформляла документы (а в Испании даже справку о смерти приходится получать в трёх экземплярах и с нотариальным заверением), дом брата простоял пустым ровно три недели.
Этого времени хватило.
Когда Тереза, сияя, подкатила на такси с одним чемоданом, ключ повернулся в замке как-то неохотно, будто дверь ожидала кого-то другого. В прихожей пахло жареной рыбой и младенцем. Из гостиной доносилось фламенко — не профессиональное, а то, которое орёт телевизор на всю мощность. На лестнице лежал разноцветный носок.
— Ой, — сказала Тереза.
Из кухни выплыла крупная женщина с серьгами до плеч и младенцем на боку. За ней гуськом тянулись дети — один, два, три, четыре. Пятый, судя по звукам, находился в процессе производства где-то в недрах дома.
— Чем обязаны? — спросила женщина.
— Это мой дом, — сказала Тереза, всё ещё надеясь на чудо.
— А, — женщина широко улыбнулась, демонстрируя три золотых зуба. — Значит, вы та самая сеньора. Нам говорили, что вы придёте. Но мы никуда не уйдём. У нас дети. Нам негде жить. Без суда — ни ногой.
Звали женщину Лола. Фамилию она назвала не сразу, а когда назвала — Тереза всё равно не расслышала из-за детского рёва.
---
Суд был прекрасен. Судья дон Альваро Монтес, мужчина с брюшком, которое он привык считать признаком солидности, и с лицом, которое никогда не выражало сомнения, выслушал обе стороны. Лола привела всех пятерых детей. Младший, которого звали Анхелито, имел такой жалобный вид и так громко орал, что даже секретарша суда прослезилась.
— Сеньора Родригес, — торжественно начал дон Альваро, — я понимаю ваши чувства. Дом действительно ваш по документам. Но посмотрите на этих детей! Они социально незащищены! У них нет жилья! Как я могу вышвырнуть их на улицу?
— А у меня есть жильё? — спросила Тереза. — Мою квартиру я продала, чтобы заплатить налоги за этот дом. Теперь у меня нет ничего.
— Вы женщина пожилая, — мягко сказал судья. — У вас есть пенсия. Вы снимете угол. А у этих детей — только этот дом. Пусть живут. До совершеннолетия младшего.
— Ему два месяца, — заметила Тереза.
— Вот видите. Всего восемнадцать лет. А там видно будет.
Тереза вышла из здания суда, села на скамейку и долго смотрела на голубей. Потом она медленно, с достоинством, которого от неё никто не ожидал, сказала себе вслух:
— Значит, так, Тереза. Ты проиграла. Но ты не хочешь умирать на скамейке. У тебя есть пенсия, есть злость и есть две работающие руки. Действуй.
Она наняла частного детектива. Не какого-нибудь, а хромого Хуана, который специализировался на супружеских изменах и мелком шантаже. Хуан, человек с лицом уставшей таксы и бездонной циничностью, за неделю раскопал всё, что нужно.
— Судья дон Альваро, — доложил он, жуя сэндвич, — имеет загородный дом в сорока километрах от Мадрида. Три спальни, бассейн, сад, автоматические ворота. Пользуется им по выходным. В будни дом пустует. Платят за него налоги — муниципалитет, потому что судья оформил его на тещу.
— Идеально, — сказала Тереза.
В среду утром, пока дон Альваро разбирал дела о чужих сквоттерах, Тереза Родригес подъехала к его загородному особняку на междугороднем автобусе. Ограда была символической — испанцы не верят, что кто-то посмеет. Калитка щёлкнула. Ключей не понадобилось.
Она зашла в гостиную, с восхищением оглядела кожаные диваны, камин и огромный телевизор. Сбросила туфли. Поставила чайник. Достала из чемодана любимую кружку с котёнком. И села смотреть сериал.
В пятницу вечером дон Альваро, уставший после недели судейства, открыл дверь собственного дома и замер. В его кресле сидела маленькая сухонькая старушка, которая вязала крючком и при этом комментировала телешоу.
— Вы кто? — не своим голосом спросил судья.
— Социально незащищённый элемент, — ласково ответила Тереза. — Я теперь здесь живу. Мне некуда идти. Мой собственный дом захвачен цыганами, а вы, дон Альваро, сказали, что это законно. Свой бывший дом я продала. Поэтому вот она я. А у вас здесь три спальни. Вполне достаточно для одинокой старой женщины.
— Я вызову полицию! — взревел судья.
— Вызывайте, — кивнула Тереза, не отрываясь от вязания. — А полиция приедет, посмотрит на меня, спросит документы, а потом спросит у вас, почему вы хотите выбросить на улицу пожилую беспомощную женщину без жилья. И знаете, что они сделают? Разведут руками. И скажут: без суда не выселить. А судья — это, как я погляжу, вы сами. Так что давайте, выносите решение, дон Альваро. Только теперь вы — ответчик, а я — сквоттер.
Дон Альваро посинел. Потом покраснел. Потом побелел. Он позвонил полиции. Полиция приехала, посмотрела на Терезу, на судью, пожала плечами и уехала. «Это гражданско-правовой спор», — заявили стражи закона.
Три недели судья дон Альваро жил в собственном доме как гость. Тереза занимала главную спальню, пользовалась бассейном по утрам («Доктор сказал, плавать полезно»), готовила на его кухне суп и оставляла жирные кастрюли на мраморной столешнице. Он попытался дать ей денег. Она отказалась.
— Мне не нужны деньги, дон Альваро. Верните мне мой дом — и я уйду. Честное слово дворника.
Он предложил пять тысяч евро. Десять. Пятнадцать. Она качала головой.
— Вы знаете, сколько я должна платить налогов за дом, в котором живут чужие люди? — спрашивала она. — Четыре тысячи в год. И так будет ещё восемнадцать лет. А может, и больше, потому что у Лолы седьмой ребёнок на подходе. Так что возвращайте мне мой дом, дон Альваро. Иначе я перевезу сюда свою подругу Росарио. Её тоже выселили из собственной квартиры. У неё тоже нет жилья. Вы же добрый человек, пустите.
На четвёртой неделе дон Альваро сломался. Он перестал спать по ночам — Тереза храпела так, что дребезжали бокалы. Он боялся заходить в собственную ванную — она сушила там бельё. А главное, он понял, что если этот случай получит огласку — а Тереза уже намекнула, что знакома с корреспондентом из El País, — его карьере конец.
Он вновь поднял дело сеньоры Родригес. По вновь открывшимся обстоятельствам. Не прошло и месяца, как суд вынес новое решение: цыганскую семью выселить, сеньоре Терезе Родригес вернуть дом в полное владение. Формулировка в решении была красивая и туманная, но главное — она работала.
Лола с детьми выехала. Куда — никто не знал. Говорят, в другой пустующий дом, где недавно умер старый профессор. Но это уже совсем другая история.
А Тереза, вернувшись в своё жильё, обошла каждый угол, открыла все окна, сварила себе кофе и долго сидела во дворе под апельсиновым деревом.
Через месяц она отправила судье дону Альваро открытку. На открытке был изображён загородный дом с бассейном. Сзади она написала: «Спасибо за понимание. Если решите снова отлучиться из дома — зовите, я пригляжу. Бесплатно. Ваша социально незащищённая Тереза».
Говорят, с тех пор дон Альваро спит с ружьём и никуда не уезжает дольше, чем на два дня. А Тереза продолжает вязать крючком. И иногда рассказывает соседям:
— Самое главное в Испании — знать закон. И уметь им пользоваться. Не хуже предприимчивых цыган, захватывающих дома, владельцы которых ненадолго отлучились в отпуск.
Дмитрий ДАРМОДЕХИН
Распространитель информпродукта:
Межгосударственный общественно-политический журнал
экспертных расследований "Мировое Сообщество" (18+),
зарегистрированный Роскомнадзором,
свидетельство: серия Эл N ФС77-84826 от 28.03.2023 г.
Если Вы желаете оказать нашему изданию посильную материальную помощь, нажмите кнопку «Поддержать журнал», которую Вы увидите ниже, пожертвовав сумму, которую Вы посчитаете нужным. Благодарим заранее!