Источник картинки (не коммерческое использование)

«Надо читать, потому что задали» — знакомо? В детстве у Марины Батуриной из Свердловской области книги ассоциировались с обязаловкой и списками на лето. А сегодня она многократный призер олимпиад по русскому и литературе и обладательница 303 баллов за ЕГЭ и медаль. Как Марина прошла путь от ребенка из маленькой школы, который читал через силу, до выпускницы, которую приняли в университет без экзаменов, читайте в материале «Правмира».

«Из-за списков на лето я не любила читать»

Сразу скажу, что поступать по олимпиадам я не планировала. Занималась ими, чтобы просто проверить знания и, может быть, что-то доказать себе, стать уверенней в своих силах на экзаменах. Никогда не думала: сейчас напишу олимпиаду, по ней поступлю и к ЕГЭ готовиться не буду.

На самом деле, никто не предполагал, что я решу поступать на филфак. Все считали, что я или математик, или биолог, или географ. Училась я в самой обыкновенной школе, и в пятом–седьмом классе мне все предметы давались плюс-минус одинаково.

Но вот читать я сильно не любила — наверное, из‑за больших списков на лето, которые ассоциировались с обязаловкой: надо каждый день читать много глав, а хочется гулять. Я читала через силу, потому что задали. Плюс у меня были проблемы с техникой чтения: человек я медленный, читала тоже медленно, не успевала по нормативам, и за это ставили тройки.

В пятом классе сменилась учительница. Она открыла для нас литературу. Теперь мы не думали, что надо торопиться и успевать, что надо осиливать длинный список. Нам стало интересно размышлять над книгой. Если остальные предметы просто выучил, сдал и забыл, то здесь можно было взять что-то для себя. Я начала читать дополнительно, хорошо готовиться к урокам, участвовать в конкурсах. 

Позже учительница опять сменилась, но и с ней нам невероятно повезло, она была интересна мне как человек. Мы вместе тоже готовились к разным конкурсам, потом я стала пробовать себя и в олимпиадах. 

К восьмому классу было ясно, что дальше я начну серьезно заниматься русским и литературой. В физике или математике я уже слабо разбиралась, просто делала домашки. А в литературе появился большой бэкграунд и уверенность, что с этим предметом я совладаю. К тому же для меня это был вызов: раз я не люблю читать, надо себя заставить, чего-то добиться, перешагнуть через страх и преодолеть комплекс, что я необразованная.

Непредсказуемый Всерос

Первый раз осознанно я пошла на олимпиады по литературе и русскому в седьмом классе. Это был школьный этап Всероса, потом и муниципальный. Не готовилась, но получилось удачно. Меня это зарядило, придало азарта. Я решила, что в следующем году напишу лучше, поэтому стала смотреть открытые уроки, вебинары к ОГЭ от преподавателей из онлайн-школ. 

В восьмом классе я уже хотела не просто попробовать, мне было любопытно.

Через год я отлично выступила на Всеросе по русскому, прошла на региональный этап и стала призером, а вот по литературе нет: попался не мой вариант, я много напутала, на муниципальном этапе стала призером, но дальше не прошла. 

В десятом классе написала муниципальный этап по литературе и стала победителем, но не хватило одного балла, чтобы пройти на региональный. В одиннадцатом не хватило полбалла до заключительного: у меня 73 из 76, а проходной был 73,5. 

Я все время готовилась к литературе, но всегда чуть-чуть недотягивала. Русский же писала больше интуитивно — и баллов хватало. По русскому я трижды ездила на региональный этап, а в одиннадцатом поехала и на заключительный. Там я, конечно, не заняла призовое место, но мне было полезно познакомиться, пообщаться, погрузиться в олимпиадную среду. 

В одиннадцатом классе это помогло отдохнуть: уехать на полторы недели, не готовиться к ЕГЭ, не слушать вебинары. Поэтому впечатление от заключительного этапа у меня осталось позитивное: я изначально ни на что не рассчитывала, понимая, что там соревнуются люди, которые готовились годами.

Поездка изменила мое представление о будущей учебе. Я очень домашний человек, не люблю лагеря, люблю сидеть в своей комнате: там и учусь, и отдыхаю. А здесь я оказалась далеко от дома, в другой среде, общалась не со случайными людьми, а с единомышленниками. Теперь я спокойнее отношусь и к университету, и к переезду в общежитие.

Готовилась к олимпиадам я волнообразно. В нашем регионе есть центр «Золотое сечение», там занимаются с олимпиадниками. В восьмом классе я попала туда на журналистику по случайному конкурсу, в девятом и десятом — после того как прошла на «регион» — меня пригласили на зимнюю сессию с преподавателями из СУНЦа и УрФУ, в одиннадцатом была неделя подготовки перед заключительным этапом. Я слушала лекции, что-то записывала, запоминала. Нельзя сказать, что на олимпиаду по русскому я прошла из ниоткуда — у меня все-таки была база. 

«Изумруд» и право поступать без экзаменов

К одиннадцатому классу у меня сложилась хорошая подстраховка — БВИ за «Изумруд». Это олимпиада Уральского федерального университета, туда на некоторые направления по ней поступают без экзаменов. Она есть по разным предметам, я писала ее с восьмого класса и все годы получала дипломы. 

Для «Изумруда» занятия в центре тоже пригодились, потому что олимпиаду составляют те же люди, которые нам преподавали. 

Полезно прикоснуться к миру составителей, это помогает читать сами задания.

«Изумруд» нам прорекламировали в школе. Я попробовала написать по русскому — получилось. Потом автоматически проходила в девятом, десятом и одиннадцатом. В одиннадцатом решила написать еще и по истории — стала призером.

Это совершенно другая, перечневая олимпиада. На первый взгляд, она проще. На Всеросе много аналитики, а сами задания неимоверно длинные. Когда я первый раз приехала, удивилась: комплект на 12–15 страниц мелкого текста. Там есть сюжет, какие-то герои, юный лингвист Феофан и команда — пока продерешься к сути задания, уйдет много времени, легко что-то пропустить, вопросы скрыты в художественном тексте, задания связаны друг с другом цепочкой. 

«Изумруд» составлен скорее для обычных школьников: я получаю лист А4 с двух сторон, мне уже не надо работать с массивным текстом, задания сформулированы четко. Но и там требуются знания сверх школьной программы. В этом году, скажем, спросили термин «гаплология». Если бы я не ездила на подготовку в центр, я бы не ответила. Впрочем, есть и минусы. Когда много текста, в заданиях есть подсказки, а на «Изумруде» задания короткие и хочется подробностей. Нужен кругозор, умение анализировать, придумывать — это действительно олимпиада.

Возьмем, например, задание с этимологическим гнездом. На Всеросе гнездо обычно сложное, точек входа мало. На «Изумруде» гнездо простое, несложно подобрать корень. Меня удивило, что оно началось с песни «Узелок завяжется, узелок развяжется» — корень «вяз». Это опять про кругозор и смекалку, а еще про логику составителей: человек, который составляет «Изумруд», преподавал у нас в «Золотом сечении», он любит старые песни — и это видно по почерку задания.

«Изумруд» по истории не могу сравнить со Всеросом, но могу сравнить с ЕГЭ. Если пишешь «Изумруд», надо знать не только правителей, но и приближенных, детали времени, уметь угадывать события по картинам, карикатурам. В ЕГЭ — четко даты, термины, персоналии, а на «Изумруде» много иллюстративного материала, деталей из мемуаров, ты работаешь с чем-то более тонким.

Скажем, надо узнать редактора журнала, сопоставить журнал с фотографией или посмотреть на картину и понять, какая изображена война. К этому можно подготовиться, только если увлекаться историей по-настоящему: смотреть фильмы, читать письма, мемуары, интересоваться живописью, фотографией. 

Когда в десятом классе я приехала в университет на день открытых дверей и услышала, что мои дипломы дают право поступать без экзаменов, если подтвердить их 70 баллами, я все равно продолжила готовиться к ЕГЭ: а вдруг правила изменятся? Меняться они могут до января. Но все-таки с олимпиадой было спокойнее. Я готовилась, но не на износ: делаю что могу, сдам как получится — надеюсь, что все же получится хорошо. 

«Что я за гуманитарий, если не знаю историю?»

В девятом классе я сдавала обществознание, а в одиннадцатом сделала упор на историю. У меня был комплекс: что я за гуманитарий такой, если не знаю историю? Стыдно признаться, но до десятого класса я правда не помнила, кто правил раньше — Иван Грозный или Петр Первый. Меня это напрягало, потому что исторический контекст нужен в литературе, да и для себя тоже хотелось разобраться. 

Сыграли роль и разговоры об отмене обществознания. 

Мы понимали: в январе запросто могут сказать, что вместо обществознания теперь принимают историю. Я решила ее выучить — и выучила, за ЕГЭ у меня 93 балла. 

Готовилась дополнительно с репетитором после девятого класса. Она учила меня видеть причинно-следственные связи, анализировать события. В одиннадцатом я взяла курс в онлайн-школе, и там уже было больше фактов, «нарешки», практики. Все сработало в комплексе: много фактов и много смысла. 

Мне было важно, чтобы кто-то переживал за мой результат, смотрел на мои успехи и говорил, достаточно ли этого. По литературе таким человеком была школьная учительница: мы занимались отдельно после уроков, она успокаивала меня, что сочинений уже достаточно, «Преступление и наказание» перечитывать больше не надо, пора заниматься другим. С историей в школе не сложилось: учительница хорошая, но мы с ней не были близки, и я понимала, что ее мой результат особо не беспокоит. Мне хотелось, чтобы именно за меня кто-то переживал, поэтому и ходила к репетитору. 

В онлайн-школе, когда на курсе три тысячи человек, невозможно проявить участие к каждому. Менеджеры, психологи, кураторы стараются, но нет ощущения, что тебя лично знают и помнят. Онлайн-школа полезна для натаскивания на ЕГЭ — я ЕГЭ сдала. А личное общение — для смысла и связей. Мне было нужно и то и другое.

Обществознание я тоже сдала. В нашем городе трудно найти гуманитарную школу, я осталась в своей, в социоэкономическом классе, а там основные предметы — обществознание и математика. Но класс небольшой, школа небольшая, и мне шли навстречу. 

Литературой я занималась после уроков; историей со мной никто в школе не занимался, было два обычных урока в неделю. На профильное обществознание надо было ходить, в десятом классе мы занимались по семь часов каждую неделю. Написали пробник, получилось неплохо, и я решила: не пропадать же добру даром, сдам и ЕГЭ. Будут низкие баллы, я ничего не потеряю. Сдала на 73 балла, «порог чести» преодолен без репетиторов и курсов, я довольна.

Собрать конструктор

Что буду сдавать литературу, я решила еще в седьмом классе. ЕГЭ по этому предмету — странная вещь. Непонятно, зачем писать пять сочинений: четыре маленьких и одно большое. Они однотипны. Первые два по прозе: сначала я отвечаю на вопрос по фрагменту, потом сопоставляю этот фрагмент с другим из головы. Первое сочинение готовит ко второму, но, по сути, они друг друга дублируют. И то же самое с лирикой: сначала отвечаю по одному стихотворению, потом сравниваю его с другим. Первое и третье сочинения бессмысленны, можно было оставить только сопоставление в прозе и в лирике, тогда появилось бы больше времени, чтобы написать их качественно.

Последнее сочинение мне нравится, оно позволяет развернуться. Но в этом году от нас потребовали три обязательных тезиса, а темы остались старые — они из банка заданий и рассчитаны на два аргумента. Скажем, светлая и темная сторона, прав или неправ. Третий аргумент приходится брать из ниоткуда. Я пишу «с одной стороны», «с другой стороны», хочется сделать вывод, а надо писать что-то третье, которое часто ни о чем. Раньше было вариативно: хочешь — два, хочешь — три тезиса, а теперь за два снижают баллы. Обычно я брала сочинения по лирике, редко писала по прозе: стихотворений выучила много, и базы хватало. Три стихотворения привести легко. Но чтобы в некоторых сочинениях привести три аргумента по прозе, надо постараться.

Подход в ЕГЭ формальный, и я понимаю, что это нужно для объективности. Нельзя, как на олимпиаде, дать стихотворение XXI века — и пусть участники пишут что хотят. Экспертам надо снизить процент третьей проверки, а для этого необходимо, чтобы сами эксперты сходились в оценках. По литературе процент третьей проверки высок, и составители пытаются сделать критерии объективными. Но в погоне за объективностью теряется глубина и свобода мысли, а экзамен по литературе превращается в экзамен по русскому: сочинение шаблонно, шаг вправо-влево — и ты вылетаешь из критериев. 

Ввели требования: тезис, пример, пояснение. Теперь понятнее, чего от нас хотят, но это путь к сочинению-конструктору. Литература не должна быть шаблонной. Если бы я вдруг приблизилась к миру составителей, то оставила два сочинения: одно по лирике, одно по прозе, а количество аргументов и их структуру не регламентировала. 

Тестовая часть тоже не так проста: она нужна для проверки терминов, но бывают спорные ситуации. Например, есть в тексте антитеза или нет? Преподаватели иногда сами спорят, а ребенок в стрессе должен четко решить. 

Можно спросить размер, роды и жанры литературы, но интерпретации разнятся: идея, тема, проблема, тропы. На этом часто теряют баллы.

Кодификатор произведений огромный, с одного раза ничего не запоминается. У меня почти не было произведений, пройденных в одно касание. Что-то я читала в девятом классе, потом в онлайн-школе, в обычной школе, что-то в десятом классе на курсе, в одиннадцатом на курсе — не полностью, но слушала анализ, повторяла эпизоды. Плюс краткие пересказы в видео. Чем больше раз произведение пройдено, тем лучше ты его запомнишь. Я лучше всего помню «Капитанскую дочку» — с восьмого класса каждый год несколько раз с ней соприкасалась. А вот «Тихий Дон», увы, прочитала один раз летом. Конечно, детали вылетели. Если бы прочитала три-четыре раза, знала бы лучше, но времени не было.

Русский язык — самый, на мой взгляд, понятный экзамен. К нему я не брала курсов и репетиторов, хватило школьной программы и самостоятельного нарешивания на «Решу ЕГЭ», плюс я купила сборник тестов Дощинского. То есть подготовка к русскому мне обошлась в 700 рублей. Школьная программа совпадает с экзаменом, что радует, в других предметах такого нет. 

Но тестовая часть, безусловно, несовершенна: теперь убрали конечный перечень словарных слов, ссылаются на словари — и в тест может попасть любое словарное слово, к этому номеру нельзя быть готовым. Я старалась нарешивать задания на сайте, какие-то слова повторяются, но это везение. Много наречий, производных предлогов, которые пишутся слитно или раздельно без правил. Например, «в обтяжку» и «втайне» — объяснить нельзя. Может попасться что угодно. 

Задания по тексту тоже неоднозначны: утверждения могут быть похожи, и непонятно, что имеется в виду. Времени мало, можно перемудрить или не учесть нюанс. Все тексты для экзамена надо строго выверять, потому что люди понимают по-разному. К слову, пробники по русскому я никогда не писала на 100 баллов: то ошибалась в словарном слове, то выбирала неверное утверждение — всегда находилось что-нибудь, что не давалось.

«Начиная с восьмого класса я не отдыхала на каникулах»

Период экзаменов был тяжелым из‑за ожиданий окружающих. Я понимала, что если напишу на 70–80 баллов, то для меня ничего не изменится. Но я золотая медалистка, все смотрят, ждут сотку, кто-то даже ставки делает: «Будет сотка?», «Ты сдашь на сотку?» — это напрягало. Я еще варианта не видела, а вы у меня спрашиваете. Всегда ведь есть риск пропустить, запутаться. Я никогда не была уверена в максимальном результате, говорила: «Посмотрим». 

Эти ожидания нервировали, особенно перед первым экзаменом. Тревога нарастала, в онлайн-школе задания усложняли, мы копались в деталях, я забывала некоторые фрагменты, не знала, что повторять, нервничала и хотела, чтобы день Х наступил и все это поскорее закончилось. После первого экзамена стало спокойнее. 

Последний экзамен, историю, я сдавала в резерв, потому что она совпала с литературой. Шла с мыслью, что мне лень писать: чем дальше, тем больше устаешь, тебе хочется лета, результатов, определенности. Я уже подтвердила «Изумруд», медаль, и мне больше ничего было не надо. Сначала думала, что буду две недели повторять материалы, но в итоге встречалась с подружками, ходила на чаепития, смотрела исторические сериалы, а конспекты не открывала. Досмотрела курс в онлайн-школе, дорешала домашки — базовый минимум пройден, хватит.

За эти два года досуга как такового у меня не было. После восьмого класса я не отдыхала на каникулах: всегда проекты, подготовка, олимпиады, школьная домашка. Каждый день я хотя бы чуть-чуть времени уделяла учебе (день рождения, Новый год, больничный, выходные — неважно). Не потому, что хотелось, а потому, что горели дедлайны. 

После восьмого класса я писала проект, после девятого класса читала произведения к ОГЭ и тоже писала проект, после десятого — читала произведения к ЕГЭ. Много времени отнял индивидуальный проект для научно-практической конференции, я работала над ним около года. Научно-практическими конференциями я занималась ежегодно с пятого класса, в десятом хотела поставить жирную точку, чтобы всем понравилось. Писала сама, без нейросетей, читала диссертации, анализировала стихотворения, изучала термины, поэтику авторов. Это заняло все лето и немного осени и зимы. 

Для меня каникулы были способом закрыть долги, потому что в учебное время постоянно некогда.

Я не понимаю, как люди, выбравшие литературу в сентябре одиннадцатого класса, успевают вдумчиво читать.

Я бы не успела, поэтому читала летом, а в течение года только повторяла по главам, пересказам, онлайн-урокам. Времени встречаться с подружками, гулять, работать не оставалось. В выходные я доделывала недоделанное за неделю: уроки, онлайн-школа, репетитор, домашка.

В таком круговороте легко выгореть, но мотивировал результат: если сейчас не доделаю, а на экзамене встретится — буду себя корить. Психологически тяжело, но мне, к сожалению, было важно мнение со стороны. В классе я единственная сдавала литературу и историю в такой комбинации. Пошла против всех — и все смотрели, что получится. Хотелось доказать, что я не просто возомнила себя умной, а что я действительно чего-то стою. Школа маленькая, город маленький, я у всех на слуху. Если получу 50 баллов, будет стыдно так всех удивить. Поэтому я работала на результат.

Пятерки и медаль мне были нужны не ради дополнительных баллов. Мне всегда было страшно что-то не сделать. Задали домашку — я решала, потому что стыдно не ответить перед учителем и перед классом. Специально я на медаль не шла, просто старалась не ударить в грязь лицом и делать все вовремя.

«Если бы родители были контролирующими, я бы ничего не добилась»

Мой папа токарь и технолог на заводе, мама — работник соцполитики. Мне никогда не было интересно ни то ни другое: где я и где завод, а документы меня вообще раздражают. По стопам родителей идти не хотелось, да и сами родители этого не хотели.

Учеба всегда была моей зоной ответственности. Мне не искали репетиторов: я выбирала их сама, говорила, сколько надо заплатить. Сама решала, какие предметы сдавать, в каких конкурсах участвовать. Если бы меня контролировали, я бы, скорее всего, делала наоборот. Мой характер не терпит давления. Если бы родители были строгими, я бы ничего не добилась. 

У меня не проверяли телефон, не стояли над душой, не запрещали ни с кем общаться, и эта свобода позволила мне принимать решения. А люди, которых постоянно контролируют, потом не понимают, что им делать. Чем больше я проходила сама, тем больше доказывала себе, что я умная, сильная, могу справляться с трудностями. 

Думаю, от родителей я возьму во взрослую жизнь умение доверять ребенку и не влезать излишне в его личные дела. Понимаю, что не надо пытаться сделать из детей что-то свое, не надо давить и навязывать. Надо давать свободу. Да, родители всегда переживают, но, если отпустить ситуацию, будет лучше.

Не только специальность

Мне говорили, что с моими баллами можно подавать документы в столичные вузы, но я не стала, потому что еще в восьмом классе решила: филфак УрФУ — самый очевидный вариант. Я много раз была там на весенних и осенних филологических школах, поэтому знала некоторых студентов и преподавателей. 

Ехать до Екатеринбурга близко, полтора часа на электричке. Не хотелось перебираться в Новосибирск, Томск или Питер, где я ни разу не была.

Бросить маленький город с чемоданом и отправиться в неизвестность — не про меня.

Сомневаюсь, что качество образования в УрФУ сильно отличается, везде есть как хорошие преподаватели, так и не очень. 

Я поступала по олимпиаде, но в общем конкурсе со своими баллами тоже чувствовала бы себя уверенно: в сумме у меня 303 балла, на мою специальность 24 бюджетных места — я была бы восьмой или девятой. Но есть специальности, например фундаментальная и прикладная лингвистика в УрФУ, где все места заняты олимпиадниками, туда не пройти даже с 310 баллами. 

Насчет будущего пока сказать сложно. Хотелось бы работать на себя, чтобы контролировать время и заработок. Можно уйти в репетиторство, но такая работа пугает нестабильностью и однообразием: я не хочу всю жизнь объяснять детям одно и то же. Этим летом я начала преподавать. Пока нравится, и это не так сложно, как раньше казалось. Я переживала, что не знаю педагогики, психологии, но на практике это и не всегда нужно. Для ЕГЭ достаточно учебных материалов и моих знаний, но как развиваться здесь дальше — не представляю.

Наука мне интересна, но денег она не приносит, а свои знания хочется монетизировать. Работать ночами ради признания — не мой вариант, я уже и так потратила много времени и нервов, чтобы оправдать чужие ожидания, с этим пора заканчивать. 

Возможно, я уйду в в копирайтинг, рекламу или совсем другое направление, меня привлечет работа в редакции. Может быть, я вообще займусь кондитеркой или посвящу себя семье, пока мне трудно так далеко планировать. Но жалеть о своем высшем образовании я в любом случае не буду. Образование — это уровень личности, развитие, знакомства, а не только специальность. 

https://www.pravmir.ru/mogla-postupit-posle-olimpiady-no-gotovilas-k-ege-a-vdrug-pravila-izmenyatsya-303-balla-mariny-baturinoj/